Листва

Сижу себе на Марсе. Курю. Палатку привезла оранжевую, для маскировки. Хотя маскироваться и не от кого. Жанна Хасановна выглянула из-за соседнего бархана. Мрачная. И в больших марсозащитных очках цвета фуксии почему-то.

– Не жди, что с тобой дискутировать буду, – сообщила. – Не в настроении.
И усунулась обратно за бархан.
Я не обиделась и не огорчилась, время на Марсе неопределенное и фрагментарное, подожду.
– С Земли давно? – спросила я в пустоту, культурно утрамбовав останок житанины в портативную пепельницу мэйд ин Джапан. Пора беречь природу Марса, даже если ее пока нет никакой.
Молчание.
…Марсианский полдень близился к пятичасовому английскому чаю.
Завибрировал мобильный. Какие дела, подумалось, связь и сюда пожаловала, интересно, сколько за роуминг слупят? Эсэмэска от неизвестного абонента: отправьте сообщение на тра-та-та номер. Очень длинный. Стоимость без НДС. Password браво.
Стало быть, Жанна Хасановна соизволила.
Звоню. Спрашиваю про Дурдон и Хамчачку.
– Это кто? – ответное эсэмэс.
– Блондинки. Медийные. Одна с радио, другая с тиви.
– Умные?
– Так себе.
– И что?
– Да ничего, модная тема бесед в скучном летнем нете. Матч Катя-Ксюша, один ноль в пользу последней.
– Я сама по себе модная, – задумчиво пропела Жанна Хасановна уже в реале, из-за бархана. Видимо, надоело кнопки жать. Или роуминг сожрал все центы.
– Ты-то да. Именно сама по себе. Причем всегда. А они тетки, полаялись негламурно. Одна дура, но красивая, другая думает, что стерва, но страшная. Все теперь за Хамчак, потому что она лаяла беспрерывно, беззастенчиво и беспринципно, а Дурдонша – вялым пунктиром, потом вообще в дефиски ушла и междометия.
– А кто за Хамчак-то? – заинтересовалась Жанна Хасановна.
– Да все, кто тоже так хочет: чтоб на радио или в телевизоре, в топах и чартах, и говорить, что в голову взбредет, с переходом не только на личности, но и на все части тела. Бонусом свои личные трусы показать, даже если никому не интересно.
– Фу, – скривилась Жанна Хасановна, – трусы-то зачем?
– Трусы триста баксов, со стразами или принтом Домдва на попе, можно и на лобке, а без трусов барышни по три копейки пойдут. Хотя Дурдон дороже, смазливая. Стало быть, гривенник.
…Пятичасовой невыпитый чай резко перешел в поздний ужин без ничего. Смеркалось.
– Так чем дело кончилось? – зевнула Жанна Хасановна.
– Ничем. Только журналисты и блогеры были рады: информационный повод, приправленный незамысловатой ненормативкой и физиологией, летом высасывать из пальца труднее, все персонажи по поместьям да яхтам, не достанешь. А деффачки всегда готовы, без запинки являются куда позовут. Дурдоншу якобы уволили, Хамчачку якобы возвели в ранг умной. До конца лета, думаю, не дольше… А то и недели на две. Одна жэжэвская фельдшерша от журналистики, правда, сказала, что на Хамчак надо равняться всем женщинам России.
– Лучше бы они подрались, – сонным голосом промурлыкала Жанна Хасановна. – Жаль, что на радио картинку не увидишь, зато озвучку можно было устроить сочную. Дас ист фантастишшшшш!
– Ага, – согласилась я. – До смертоубийства дело бы точно не дошло, они же сестры-близнецы, как там их… сестры Гопчак. А в своей семье чего не бывает, вместе тесно, поврозь скучно.
…Марсианская ночь заставила замолнировать палатку изнутри, студено. Сигареты кончились, стрельнуть у Жанны Хасановны не представлялось возможным, вдруг стукнет платформой, а бутерброды я еще раньше уронила в кирпичную пыль.
Элвис медленно брел с фонариком и в русском зипуне, накинутом прямо на золотые эполеты. Эполеты шуршали, звук разносился малоатмосферным эхом, спать было невозможно.
И я вернулась на Землю, ужинать, курить и спать.