Листва

Сижу себе на Марсе. На трех неопределенной формы рыжих метеоритах. Жанна Хасановна примарсилась рядом, подняв тучку кирпичной пыли.

– Ты тут чего?

– Сижу себе.

– Сиди, – радушно разрешила Жанна Хасановна.

Покурили. Сигаретный дым получался твердыми кольцами, красиво располагающимися над нашими головами в квадратно-гнездовом порядке.

…Прошла четверть марсианского утра.

– Ты вообще как? – спросила я Жанну Хасановну.

– Все пучком. За кой-какими вещичками залетела, на дрянное пати пригласили, надо бы пойти.

– Петь будешь?

– Как водится. Больше ничего не умею.

– Да тебе больше ничего и не надо.

Жанна Хасановна поболтала ногами в платформах. Пнула кирпичный бархан. Бархан немедленно осыпался кучкой ржавой пыли.

– Не пыли, – строго сказала я.

– Не парься, – ответила Жанна Хасановна, – тутошняя пыль не аллергенная.

…Марсианский день катился к марсианскому закату.

– Ну, я полетела, – пропела Жанна Хасановна на мотив «Медицинского института», припечатав восемь бычков обшарпанной белой платформой. – А ты не грусти тут. У меня вчера ДР был, не помню, сколько уж лет, много. Клево было, особенно когда сказали, по какому поводу зажигаем.

– И мне много, – депрессивно ответила я.

– Ни фига, – сказала Жанна Хасановна. – Старости нет.

– А что есть?

– Да что хочешь – то и есть.

…Пришла марсианская ночь. Звезд не было. Только вдалеке – от бархана к бархану – ритмично брел Элвис.

Я собрала шесть твердых колец табачного безатмосферного дыма, распределила по три на каждую руку. И отправилась, красивая, доживать на Землю.